Заметив презрительный взгляд темных глаз Касс, Джемисон повторит снова:

— Кроты сами так поступают.

Конечно, он прав. Кроты тоже так поступают. Они откусывают кончики у земляного червя, а потом — прямо как Джемисон — оставляют их живыми и беспомощными в своих туннелях, чтобы съесть позже.

После моей ссоры с Лизой я кажусь себе таким вот червяком. А ведь и она должна была себя чувствовать такой же беспомощной в тот день за ледником, когда я довел ее до слез. Поначалу она плакала совсем тихо, так что я даже не заметил и все продолжал задирать ее. Пусть бы кто угодно плакал, только не Лиза! И вот теперь я стою и наблюдаю за тошнотворным занятием ее отца, а когда мой желудок угрожающе сжимается, говорю самому себе: «Стой и терпи, Том. Так тебе и надо! Тебе ничуть не хуже, чем было ей. Стой и терпи».

От таких вещей не отделаться, сколько ни старайся. Мне бы хотелось все забыть, вернуться и начать лето заново. Если бы я мог! Если бы мог…

3 глава

Лето началось внезапно — сине-белый взрыв после стольких недель неподвижного тихого зеленоватого моросящего дождя. А потом что ни день — палящее солнце и выматывающая жара, так что приходилось прищуриваться, если смотришь против солнца на игровой площадке. И такое мягкое теплое ощущение внутри, словно все косточки тают. А когда после школы сидишь с книжкой на перилах автобусной остановки — так непривычно и странно, будто ты совсем в других краях — в Мексике, может быть.

В школе во время экзаменационной недели оконные рамы поднимали как можно выше. Внутрь втекал пыльный солнечный свет, и гудки грузовиков долетали до нас от самой окружной дороги. Водитель сельского автобуса, развозивший нас по домам, ездил с открытыми дверями, чтобы впустить хоть какой-то ветерок. Он хмуро зыркнул на строгого инспектора в рубашке с коротким рукавом, который вскочил на подножку на конечной остановке во Фретли и велел ему закрыть двери.