Но не Джемисон! Я стою за яблоней и вижу: вот он нагнулся над землей, он не спешит. Грозный ангел мести. Он способен различить ходы кротов сквозь любую почву, так мне, по крайней мере, кажется. Он видит любую темную норку там внизу: кладовки с запасами еды и жилые отсеки. Джемисон сразу догадывается: вот тут внизу должен быть основной коридор, ведущий к воде, а это ответвление — почти не используемый ход, на который не стоит обращать внимания. Иногда мне кажется, что он точно знает, где именно там, под землей, кроты, чтобы не умереть с голоду, усердно поедают личинок и червяков.

Я подкрадываюсь поближе — от яблони к яблоне, и прячусь в высокой траве. Джемисон выкладывает у ведра свои инструменты — один за одним, аккуратно. Я знаю: он не обернется, теперь ему не до меня. Он слишком поглощен своим делом: ножницы, деревянный кол, пинцет, старая ржавая крышка от банки из-под кока-колы. Вот он насыпает внутрь еще немного ядовитого порошка — все готово к следующему шагу.

Джемисон просверливает колом маленькое отверстие до подземного хода. С этим он быстро справляется. Потом пинцетом достает первого червя и поднимает его высоко вверх.

Червяк еще живой, мне видны оба его конца, свежепосыпанные серым порошком. Бедняга извивается в воздухе, отчаянно пытаясь вновь обрести покой, вернуться в сырую темную землю. Но тут Джемисон отстригает ножницами от него кусочек и макает сырой срез в крышку от кока-колы, в ядовитый порошок. Затем он бросает червяка в проделанную ямку и подталкивает его колом — тот падает в туннель, где какой-нибудь беспечный крот скоро найдет его и съест. Джемисон аккуратно засыпает отверстие землей, собирает свои вещи и переходит на другое место неподалеку. Там он наклоняется и повторяет все снова.

— Кроты сами так поступают, — услышим мы его заверения позже за обедом, пока он отправляет в рот ложку с супом и отламывает себе хлеб из хлебницы, которую передают по столу.